Суббота, 25 сентября, 2021
Косметолог в Майами

Сегодня питерскому рок-клубу исполнилось 40 лет — Блоги — Эхо Москвы, 07.03.2021


7 марта 1981 года организован ленинградский рок-клуб

…Никто не ведал тогда, кто гений, а кто нет. Или кого им в конце концов
назначат.

Но приступим.

Почти сорок лет прошло с тех пор, когда мы со товарищи шумною толпой усиленно
искали, — светлыми невскими ночами, — где бы подешевле охристосоваться-разговеться
за чужой счёт. Да ещё подкормиться заодно.

Одно из таких достопримечательных мест в Питере — квартира легендарного Коли
Васина, упокой, Господи, его душу в селениях праведных. Ведь ему, кто
английский «выучил только за то, что им разговаривал Леннон», стукнул тогда (в
середине 80-х) уже сороковник.

Мы же были в полном смысле юнцами с нашими 20—25-тью. Пели дикие песни
«Странных игр», невероятно популярных. Слушали исключительно западную музыку.
Прикасаясь к нетленному, вечному. Трудно доставаемому из-под недоступного прилавка.

Молодая (и довольно смелая) американская певица и продюсер Джоанна
Стингрей, безусловно, провернула в середине 80-х огромное, огромнейшее дело со
своей (и за собственный  счёт) двойной пластинкой
«Красная волна». Пытаясь вытащить русский рок из коммунистической преисподней.

Пытаясь вытянуть «наверх», к берегам Гудзона Цоя, БГ, «Алису», всех! —
кто хотел и мог. Кто жаждал славы и независимости. Кто не желал прозябать и вываливаться
согбенным из кинотеатров, театральных залов, выхваченным-взятым под руки андроповскими
«смотрящими» — за несуществующие прогулы в нерабочее время. Была тогда, в эпоху
«охоты на ведьм», такая статья — «прогулы».

…Они старались жить свободно. Ведь Россию 80-х сделать свободной казалось
нереально. Казалось всего лишь. Наряду с нехилой прослойкой «субкультов» типа
Митьков, диссидентов, самиздата и, как ни странно, разномастных спи́кулей, —
валютчиков и барыг, — советские рокеры толкали этот неповоротливый пелевинский
навозный шар, прогнивший, коррупционный и неэффективный — в рыночный
капитализм. …Обернувшийся ещё большей иллюзией, чем СССР. Никто пока того не
знал.

Они играли песни. И в них, — по-западному, с западной начинкой, но с
русской идеей, — пели о новой прекрасной жизни. Но я не о том.

Был такой ритуал.

Брели гурьбой — после занятий, учёбы, репетиции в рок-клубе или подвале-студии.

Лично я шёл после удачно-перманентно-неудачной спекулятивно-«биржевой» деятельности
по продаже страшно дефицитных примочек, барабанов, пайстовских тарелок —
«железа»; синтезаторов, да и «по-простому», чессговоря, — валютки. На приснопамятном
пятачке у Гостиного.

Будучи накоротке дружен с некоторыми музыкантами «Странных игр», «Секрета»
и др. (вовсю гремевших в 80-х!), — я незатейливо
вливался в их компашку.

К тому же на кармане приятно хрустели бабки и неизменно имелась «пачка
сигарет». Что горячо приветствовалось. Кстати добавлю, «Секреты» уже тогда ходили
в «Ролексах». Но… ролексы-ролексами. А наличман есть наличман.

Движение, ход весёлой шебутной братвы, в принципе, отработаны. Перво-наперво
— Майк Науменко. Ежели нету — к БГ. Нету — к Заблудовскому. Нету — …и т.д. У них, питерских, это могло длиться
бесконечно.

Мне же, — провинциальному заезжему вятскому лоху, — повезло побывать не очень
уж чтоб во многих местах.

К примеру, так и с нереализованной, но подающей одно время надежды
группой «Свинья» мы самозабвенно горланили-выпивали — наперевес с гитарами — на
лавках во дворе. Недалеко от метро «Автово». Им ужасно приглянулись мои громкие
незамысловатые песни-кричалки. Хотели даже взять меня в состав. Но я, к
несчастью, улетел по «популярной» в творческой среде валютной статье — прямиком
в Кресты.

Там же, в ресторане «Невский» напротив выхода из «Автово», познакомился с
будущим флейтистом-саксофонистом из ДДТ Михаилом Черновым. Относительно немолодой
(за сорокет, постарше вышеупомянутого Коли Васина), он поначалу совмещал несколько
работ — ведь кабак давал действенный реальный доход. Затем же и вовсе ушёл к
Шевчуку на постоянку.

Выпускник консерватории, — сессионный участник знаменитых джаз-оркестров
Лундстрема, Голощёкина, Ванштейна, — Михаил, «дядя Миша», как его звали друзья-музыканты:
— записывался с доброй половиной рок-клубовских команд: «Зоопарк», «Мифы»,
«Аквариум».

Вообще по качеству материала кабаки, конечно, сильно отличались от
доморощенных групп. Кабацкие лабухи профессионально сдирали отечественный и зарубежный
репертуар — точь-в-точь. Имея неплохую сверхкачественную аппаратуру. Притом что
стабильно находились в прибыли, «карасе» и неустанном «теневом» поиске, — что
позволяло регулярно обновлять техническую базу «фирмо́й» — фирменной забугорной
электроникой. В отличие от рокеров, громко звенящих… старыми шестиструнками и стальными
прибамбасами-побрякушками на фильдеперсовых косухах. Кое-кто, как вы знаете, за
перепродажу этой злополучной «фирмы́» долгие годы провёл потом на нарах.

Когда забитые до отказа рестораны рубили пьяное бабло на «крышах дома»,
«мимино» и «всё могло бы быть совсем не так», — рокеры и иже с ними расползались
по своим любимым винным «притонам» и хатам. Кто куда. Выбор был, впрочем,
небольшой. От «Пушкаря» до «Сайгона». От «Жигулей»  — до «Очков» на Грибоедова.

Однажды после насыщенно-непонятных пивных приключений мы с одним приятелем
(в будущем известнейшим рок-музыкантом) очутились в вытрезвителе. Где на
удивление нормально и спокойно провели ночь.

Наутро нам выдали конфискованную с вечера нераспечатанную «бомбу» — 0.7
портвейна. Которую мы тут же совместно и непременно кончили — по-философски из
горла́ да с устатку. Не успев толком выйти за ментовско́й порог.

0.7 тёплого тягучего портвейна… возле общественной бани на Марата. Сказка,
да и только!

…В итоге дома оказывался, как обычно, Коля Васин. Постарше нас, он был крайне
начитан, чрезвычайно информирован о нынешней джаз-панк-рок-хард движухе,
культуре. Поэтому пользовался огромным авторитетом у кичливого неспокойного народца.
Дверь его квартиры никогда не закрывалась.

Но поскольку именно я был почему-то при деньгах, — то и бегал всё время
«гениям» за водкой.

Хотя непреложным гением, по правде говоря, остаётся для меня историограф,
коллекционер и писатель Николай Иванович Васин. Питерская легенда. Музыкальный
провидец. Строитель фантастического храма Джона Леннона. Битл в натуре — или в
натуре битл. Не суть.

Выпив «норму», точнее, сверх неё, Колины гости становились полновластными
правителями его полногабаритного, сталинского, зата́ренного под завязку
раритетом дома-музея. А посмотреть там было чего…

Леннон, Леннон, Леннон… Битлз. Роллинги. Безбрежные развалы пластинок,
книг, рисунков. Безумное количество всего: и музыки в первую очередь.

Мягко потрескивал очередной винил, шипели-шуршали плёнки-бобины, звучала
живая гитара под пристукивание ног, хлопанье рук. Под единое бит-дыхание,
наполненное единственной целью — сделать, изобразить, слабать-забабахать что-то
новое, свежее. Обязательно в разрез с общепринятым.

Редкую «эксклюзивную» фотку Пола Маккартни, подаренную Колей в пылу фантасмагорического
угара, я, разумеется, куда-то выгодно задвинул. Не помню.

Помню другое: атмосферу настоящего человеческого братства. Феерически разливающегося
от тех людей, друзей. Знакомых-незнакомых. Сочувствующих демагогов, попутчиков-юмористов,
художников, поэтов, музыкантов, Коли Васина, Джоан, Цоя, Гриши Сологуба, нескончаемого
рок-н-ролла. (Цой постоянно ругал неуёмных коллег, мол, нельзя же так безбожно пить!
«Так не получится стать звездой, суперстаром», — говорил он.)

Ведь никто не ведал тогда, кто гений, а кто нет. Или кого им в конце
концов назначат. И рок-клуб, сам по себе, был только верхушкой айсберга,
пристально окучиваемого неутомимой сапой с Литейного. Многие команды в рок-клубовских
акциях и концертах не участвовали или попросту не допущены туда по указу
надзорных ведомств.  

Но то, что сам клуб как движение, организация нового, иного,
нетрадиционного пространства жизни сыграл огромную роль в отдельно взятых
человеческих судьбах — неоспоримо.

Гребенщиков, например, не особо нравился как композитор, исполнитель. По
моему мнению, он более философ, чем музыкант. Это не умаляет того, что
трепетно-жаркие задушевные беседы и пересуды не обходились без обсуждений Башлачёва,
Майка, ДДТ, «Игр», «Поп-Механики», «Пикника», «АукцЫона», БГ, вопреки всему оставшегося-таки
на вершине славы и почитания; мн. др.
Их было много, очень. Подзабыл названия бригад, естественно.

Помню другое.

Это неведомое «другое» — не что иное, как безмерное ожидание счастья
долгожданной свободы. Которую привнёс в беспросветную тоску унылого совкового
бытия ленинградский рок-клуб. Пусть и под гэбэшным призором. Равно его российские
собратья-близнецы: Волга, Вятка, Урал, Севера́, Дальний Восток.

Везде, от края до края, — от Украины до Сахалина, — мощно гремели фуззами
гитары и рвал динамиками перепонки надсаженный голос нетерпеливой и ненасытной
до свежих веяний молодёжи: «Перемен! Мы ждём перемен!»



Source link

Related Articles

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here

Stay Connected

21,992ФанатыМне нравится
2,958ЧитателиЧитать
0ПодписчикиПодписаться
- Advertisement -Подтяжка лица в Киеве

Latest Articles